Диалектика человеческой свободы. Индивидуальности на службе коллектива

Свобода заключается в возможности реализовать свой человеческий потенциал. Такое понимание свободы выработали люди на рубеже девятнадцатого и двадцатых веков, отбросив старые представления о свободе как возможности делать все, что хочется, вне зависимости от последствий собственных желаний и их происхождения.

Прообразы современных идей возникли в период Возрождения и были для своего времени прогрессивны. Действительно, феодальный мир не только не давал свободу личности, но и всячески противился подобным вольностям. Со временем те идеи выродились в свою противоположность, став инструментом контроля над людьми со стороны власть имущих.

Коллектив и личность

Феодальный мир, вне всякого сомнения, провозглашал общие интересы выше личных и частных. Но понимание «общих интересов» было весьма специфичным. Это не интересы всего общества, а интересы конкретной группы. Фактически, это групповые частные интересы. Например, крестьянской общины или ремесленного цеха. Каждый член общества должен был служить своей группе (или корпорации), а личные интересы ограничивать.

Ни о какой свободе выбора профессии в то время не могло идти речи. Сын мельника всегда должен быть мельником, сын судостроителя — судостроителем. Поэтому, кстати, в феодальное время распространение технологий было медленным. Каждая группа держала при себе собственные секреты мастерства, а потому в феодальное время было известно, что так подковать лошадь может только один конкретный кузнец и никто больше.

Если частные интересы противоречили группе, они нещадно подавлялись. В этом смысле феодальное общество не было обществом коллективистским (что бы сейчас ни говорили сторонники рынка), поскольку всякий коллектив — система, образуемая свободными людьми и не может состоять из несвободных. В противном случае, коллективами следовало бы признать, например, заключенных тюрьмы, чего, как известно, не происходит.

Феодальное «коллективистское» общество было сметено буржуазным, ставящим частные интересы выше любых общественных.

Но откуда берутся эти частные интересы? Очевидно, что для их возникновения нужна какая-то причина. На самом деле все предельно просто: частные интересы формируют коллектив или все общество в целом.

Русский язык сыграл дурную шутку с желающими понять, что же такое этот пресловутый частный интерес. Дело в том, что само слово «частный» произошло от слова «часть». Часть, как известно, отделена от целого, а целое, в свою очередь, всегда будет большим, чем просто сумма его частей. Поэтому простого сложения частных интересов недостаточно для того, чтобы правильно сформулировать общий интерес.

Но как коллектив или общество формируют частный интерес? Оказывается, с помощью социализации и в процессе совместной деятельности (не обязательно трудовой). Каждый человек обладает огромным количеством всевозможных идентичностей. Все эти идентичности формируют определенные модели поведения.

Впрочем, буржуазное общество — общество не просто частного интереса, а именно буржуазного частного интереса. Что это такое?

Буржуазный частный интерес — объективное стремление любого капитала к постоянному наращиванию (увеличению прибыли). Буржуа, как владелец этого капитала, вынужден делать все от него зависящее, чтобы приумножить собственное состояние. Если же он не будет этого делать, то его сожрут другие, более проворные капиталы. Поэтому буржуазный частный интерес есть, в первую очередь, интерес конкуренции с другими капиталами, участие в легализованной «войне всех против всех».

В ходе конкурентной борьбы постепенно некоторые капиталы пожирают других, становясь монополиями в своих отраслях. Это период империализма и канун мировой войны. Впрочем, со временем сильные капиталы объединяются и формируют один единый глобальный капитал. Этот период соответствует современному нам обществу — ультраимпериализму.

Сильный капитал начинает делать все возможное, чтобы сохранить свое положение и не допустить ни одного конкурента. Для этого ему необходимо подчинить себе все рынки рабочей силы и рынки сбыта. То есть, в идеале он должен сформировать единую глобальную империю, где есть «общество производства» с рабочими, трудящимися за копейки и «общество потребления», где продаются эти товары по достаточно высокой цене.

Буржуазное общество называется так потому, что именно буржуазия в нем занимает господствующее положение и именно для нее написаны законы. Но очевидно, что помимо буржуазных интересов есть и другие. Например, интересы тех самых рабочих, которые заинтересованы в том, чтобы перестать быть эксплуатируемым классом. В общем-то, это обыкновенное понимание классовой борьбы.

Итак, буржуазный частный интерес (и даже простая сумма интересов всех представителей буржуазии) не есть общественный интерес. Это интерес части общества.

В чем же заключается общественный (общий для всех) интерес?

Еще Аристотель учил нас, что целое всегда больше суммы его частей. Поэтому для определения общественного интереса требуется указать, во-первых, определение самого общества, а во-вторых, дать объективные критерии развития, дабы было понятно какие изменения следует считать желательными, а какие нежелательными.

Итак, общество является совокупностью людей, которые объединены общим способом производства, находящиеся на определенной ступени исторического развития. Соответственно, развитие — такие изменения, которые способствуют совершенствованию способа производства (повышению производительности), а, следовательно — улучшению жизни людей.

На современном этапе развития стоит вопрос о смене рыночного общества социалистическим. Это и есть объективный общественный интерес.

Специфика классового общества такова, что правящий класс (в данном случае, буржуазия) всецело противится изменениям, угрожающим его господству. Следовательно, кто-то (другой класс) должен «ограничить» частные интересы буржуа, дабы осуществились интересы общественные.

Итак, если в феодальном и буржуазном обществах частные интересы ставятся выше общественных, сможет ли будущее социалистическое общество защищать само себя, поставив общее над частным?

Гармония общественных и личных интересов

Понятие «гармония» (правда, без самого этого слова) впервые встречается у античного философа Гераклита. Он понимает гармонию как сочетание противоположностей, которые, однако, в своем сочетании не противостоят друг другу, а образуют нечто новое и дополняют друг друга. В качестве иллюстрации Гераклит говорит о словах: они состоят из гласных и согласных букв, из звучных и незвучных слогов. Взятые вместе и в определенном порядке, буквы и слоги образуют гармонию в словах.

В диалектическом материализме гармония понимается как результат снятия основного противоречия в результате борьбы противоположностей. Пример: все мы состоим из живых клеток. Однако, в отличие от одноклеточных организмов, они образуют сложную многоклеточную систему. Это и есть гармония — совокупность противостоящих друг другу живых клеток стали работать «вместе и сообща», а значит, не имеет никакого значения, какая именно клетка даст потомство, а какая не даст. Важно выживание всего организма в целом, а не каждой клетки в отдельности.

Примерно то же самое происходит на новом уровне диалектического развития общества. Социализм открыто ставит прогресс (и технический и социальный) как основное средство повышения уровня жизни людей. Следовательно, развитие становится планомерным управляемым процессом.

Это невозможно сделать без согласованных действий всего общества в силу сложности современных производственных систем и множества взаимосвязей между отдельными элементами общественной системы. Следовательно, при социализме господствуют общественные интересы. Более того: при социализме полностью отсутствует частный (от слова «часть») интерес. Ни одна социальная группа не противостоит обществу, поскольку общественный интерес работает на повышение качества жизни всех людей.

Однако при социализме имеется личный интерес. Откуда он берется?

Как ни странно, но оттуда же, откуда и частный интерес — от коллективов и всего общества в целом. Социализм впервые в истории устанавливает гармонию между личными и общественными интересами.