Быть собой — диалог на краю обрыва

Быть собой — дар, который надо уметь использовать, независимо от того, что о тебе скажут другие. Подобие божественного невозможно исключить, демонтировать, но можно подавить, лишиться – обрести можно только погубив душу.

Что имел в виду Христос, когда сказал: погубивший душу свою — спасется («Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее» — Лук. 17:33)?

Бессмысленна сущность ситуации падения с обрыва с надеждой быть подхваченным ангелами, которая является вынесением на поверхность идеи, заключенной в божественном замысле, — то есть искушением Бога.

«И повел Его в Иерусалим, и поставил Его на крыле храма, и сказал Ему: если Ты Сын Божий, бросься отсюда вниз, ибо написано: «Ангелам Своим заповедает о Тебе сохранить Тебя; и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею». Иисус сказал ему в ответ: сказано: «не искушай Господа Бога твоего»» (Лук. 4:9-12).

Быть уготованным для вечности, оказаться чуждым миру — подобно падению с обрыва, где поддержка свыше равна тождеству с ангелами, спасающими человека, которые «на руках понесут тебя» через тернии мрака и звездного неба вселенной.

Погубить душу для мира — лишиться предназначения быть его сыном или дочерью, о которых Давид говорил: «Спаси меня от сынов иноплеменных, уста которых говорят суетное…» (Пс. 143:11), – «от людей мира» (Пс. 16:14). Не то ли помыслил дьявол, когда вознес сына человеческого на крыло храма, предлагая ему диалектику мира?

Метафора падения в данном контексте усиливается прямым значением. Сатана упал с небес в этот мир и установил в нем свое царство. Падение в его прямом значении — это всегда ложь, некая эмульсия согласия с большинством, отказ быть собой перед Богом и для Него.

Напротив, дьявол предлагает власть через поклонение ему. Не только власть над миром, но и внутреннее осознание своего права власти, исключающей Бога — через что губится душа, лишаясь вечности. Отказ от своего злого начала и есть исполнение: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Лук. 4:8).

Мы ощущаем некую видимость земной, не только материальной, но и находящейся в материи мироздания, власти, некой невидимой силы большинства, подчиненной условиям времени. Напротив, осуществление себя — это выход за рамки времени.

Внешняя непричастность, противостояние миру могут быть как сопутствующим циклу перерождения человека временем, меняющегося через кризис, противопоставление, так и кажущимся смыслом, связанным с мнимой исключительностью.

Быть собой, иметь внутреннюю инаковость — все это дополняющие друг друга смыслы, проявляющиеся в подлинности, которая дается через глубину ощущения чего-то более важного — констатирующие важность самого себя. Не через вероломность собственной исключительности, а через любовь к себе в отсутствии своего знакомого миру «я», в рождении личностного, пребывающего в небесном.

Происшествие падения во внешнем мире может быть необходимо для вознесения в невидимом. Падения в человеческом, в котором тем не менее сохраняется человеколюбие, которое может создавать особые правила вознесения души.

При страхе быть перед лицом греха, подобно страху стояния перед обрывом, появляется иная степень духовного осознания, которое рождается в преображающемся человеке, осознавшего не только иллюзию общественного мнения, но и ощущающего себя перед Богом.

Рождение личности — результат экзистенциального выбора, подчиненного предчувствию возможного конфликта, — условию, которое вызвано гораздо более важными причинами, чем может показаться на первый взгляд. Быть подвергнутым соблазнам и быть обезличенным и при этом погибнуть, пав с обрыва, или же быть угодным Богу и пережить потрясения души, которую подхватят ангелы, но не быть соблазненным земными царствами.

Даже в примере Христа с дьяволом мы видим максимальное сопряжение духовной глубины – раскрытие и конфликт смыслов дольнего и горнего миров, которые были явлены через Христа, подтвердившим свои слова об Отце: «видевший меня, видел и Отца» (Инн. 14:9).