Розмари Уолдроп. Как будто вещей можно коснуться

ROSMARIE WALDROP

Розмари Уолдроп (род. 24 августа 1935), современный американский поэт, переводчик и издатель. Родившись в Германии, она эмигрировала в Соединенные Штаты в 1958 году. Жила в Провиденс, Род-Айленд с конца 1960-х.

После школы Розмари поступает в университет Вюрцбурга, где изучает литературу, историю искусства и музыковедение. В 1955 году она переводится во Фрайбургский университет, где открывает для себя труды Роберта Музиля.

В 1954 году Розмари знакомится с Китом Уолдроп, который впоследствии становится ее мужем. В 1958 Розмари уезжает в Соединенные Штаты учиться в Мичигане, где получает степень доктора философии в 1966 году. Она активно участвует в литературных, музыкальных и художественных сообществах университета, начинает серьезно интересоваться французской и немецкой поэзией. В 1961 году Уолдропы покупают подержанный печатный станок и начинают издавать журнал. Это было началом Burning Deck, которое стало одним из самых влиятельных малых издательств инновационной поэзии в Соединенных Штатах, тесно связанной с Language School.

Розмари Уолдроп начала публиковать свои стихи на английском языке в конце 1960-х годов. Сегодня ее творчество по-разному характеризуется — как поэтический эксперимент, философское высказывание и личное повествование. На ее стиль очень сильное влияние оказал год, который она провела в Париже в начале 1970-х годов, где она познакомилась с ведущими французскими писателями-авангардистами.

Уолдроп является автором более двадцати книг, включающих стихи, прозу и эссе. В 2006 году она была избрана в американскую Академию искусств и наук.

Из книг Lawn of Excluded Middle и Another language

Перевод Галины Ермошиной

* * *
Моя любовь была глубока и поэтому длилась всего одну секунду, не в силах развернуться больше чем в одном измерении за раз. Точно так же более глубокий смысл может сжать предложение прямо из языка в беспокойство с озерами и прудами. В языке нет ничего скрытого или нашего, его свет равнодушен к дырам настоящего или постулатам, которые начинаются с нас самих. Однако ты можешь путешествовать в одиночку, и все же быть в сопровождении моих добрых пожеланий.

* * *
Электрические сезоны. Ночь стала невероятной, как море, застывшее в приливе. Явный избыток света обеспечивает отсутствие глубины, отрицая нашу опалу, как поверхность мембраны. Или то, как мы, требуя смысла, исключаем столько союзов слов из сферы языка. Как будто можно свалиться с края земли. Почему мы боимся темноты как неизбежного поражения, когда она одна постоянна, и мы голодали, если она перестанет поливать газон снов.

* * *
Ты прошел школу скорости, надеясь на скорость, достойную полета, где ты почувствуешь неподвижность в костях, погружаясь в глубину мысли. Нет пространства, которое я не могла бы протолкнуть своей грудью, сохраняя три альпинистские точки контакта с поверхностью, используя четвертую, чтобы подогнать время к кульминации. Высота горы не зависит от того, как мы поднимаемся на нее, или шансы равны. Обрывистая территория. Лицом к лицу со скалой. Различные уровни гравитации кодируют вялое тело от грез полета, к тому же, угрожают сложностями разреженного воздуха. Проблема была не столько в точке опоры, сколько в эхо от скалы. То, что я делаю здесь — подвешивание имени на трудности, общая альтернатива абсолютного усилия по созданию основы. Черепаха, геологически, самая старая из сохранившихся земноводных. Даже если мы живем на скромной медленно движущейся планете, я иногда думаю, что мир мог бы удрать и стать недосягаемым.

* * *
Окно может вывести тебя на расстояние в непосредственной близости от того места, где оно исчезает в точке. Это не фокус-покус, который может выполняться только на условиях родства. Стекло, похоже, защищает перспективы, которые могут выдержать холодный взгляд стольких третьих лиц, пока наше изображение решается в пользу недоступных русел. Чередуя малые и большие дозы, пыль на стекле — часть аттракциона, способ, позволяющий окружающему войти. Как и бросок камня, заменяющий высокие частоты разрушения игрой отражений.

* * *
Мы знаем, что оконные стекла притягивают ласточек, протравливающих быстрые наклонные росчерки, а иногда разбивая. Я подхватила тело, будто ослабив огромное небо через узкий пульс, опрокидывая себя. Пойманный между симулякром и парадоксом, жесткий воздух. Даже если тело сможет выжить, войдя в свое собственное изображение, зеркало остается пустым, нет вины стекла, ломающего равномерность света.

ТЕМНАЯ ОКТАВА

for Edmond Jabés

Чтобы увидеть тьму
глаз удаляется от света
на свету
тьма невидима
слабость глаза —
не слабость света
но глаз
вдали от света
безглаз
его сила — не-видение
и это не-видение
видит ночь
не отпускай свою тьму
или останешься
с меньшими углами
видения
оно
захватывает глаз полностью

МЕЖДУ

for Ingo

Я не совсем дома
по обе стороны Атлантики
я не разозлила рыбу
хранившую меня
дом заставляет тебя забыть
не сознавая
где ты
если ты не думаешь, что хотел бы
быть в каком-то другом месте
я не могу думать, что хотела бы быть
в каком-то другом месте
места почти такие же
сознавая
я — нигде
я надежно стою в жидком оконном стекле
доступная со всех сторон
чтобы изменить твою страну
не давшую тебе вырасти (немецкая кукла
в образе Америки?)
это не заставит тебя измениться так сильно
чтобы ты не смог помнить
что я помню
вещи почти такие же
так во многом схожи
различия — колючи
я пробую жить на расстоянии
наблюдая из окна
неподвижная
вся — ни здесь
и ни там
существо с жабрами и легкими
я живу на мелководье
но
когда идет дождь
я наследую землю

КАК ГЕЛЬДЕРЛИН

разбуженный рано
покинул сразу же дом
сорвал траву
кусочки кожи в карманах
хлестал по заборам своим платком
отвечал да и нет
на свои же вопросы

лежит под травой
увядшие цветы в карманах
у забора я вытаскиваю свой платок
он любил говорить нет
«я уже не тот человек»
и

«ничего не происходит со мной»

*
Воздух разбухший
от влаги
паутина поразила плесенью тень
если б я только могла чувствовать настоящие капли
перед моими губами
выплескивается через края
женщина высовывается из окна как будто там
было что посмотреть
в сотне ярдов от
мчащихся автомобилей и
грохота отбойного молотка
даже мои ноги
могут его услышать
ты идешь куда-то
ко мне
и мы уже вот-вот
как будто вещей можно коснуться
язык за зубами
словно мы не должны
говорить

*
Ничего еще не началось
молчание держит
мое дыхание
ждет чтобы говорить
чтобы суметь
открыть
необходимый окольный путь

*
Неприметная дорога
открытая территория
я удивлена что ты идешь следом
ни за что не держась или
отвергая
чувства которые не вмещаются в
закрытую комнату
как только они отклоняются
к расстоянию
я без защиты кроме
отголоска фразы которую ты мог бы сказать
если ты
допускаешь
что пространство исчезает
комната если она там
есть
именно там

*
Воздух поднимается
голубой
непреодолимый расстоянием
место чтобы
стоять
неподвижно
долго
на краю