В свободе от Бога, или Засохшая смоковница

Сегодня много говорят о свободах, начиная от свободы в повседневности, заканчивая стиранием граней нормальности. Виктор Франкл написал в «Логотерапии» наблюдение относительно свободы: «признание влечений не только не вступает в противоречие со свободой, но даже является предпосылкой для свободы отрицать. Свобода – это, в сущности, свобода в отношении чего-то, «свобода от» и «свобода для» (ведь если я ориентируюсь не только на влечения, но и на ценности, то я свободен также говорить «нет» по отношению к этическим требованиям, я просто позволяю этим требованиям определять мое поведение)». Можно ли сказать, что понимание свободы заключается только в избавлении или предназначении в предметном или бытийном плане?

Вариации свободы, не связанные с трансцендентным, существуют как временное явление в мире, в котором циркулируют плюрализмы, исторические и прочие социальные опыты. Находясь в рамках человеческого существа, свобода представляет собой нарратив c потребностью, раскрывающей себя в зависимости от природы, мировоззрения, социального опыта, условий и пр. Иначе говоря, мы имеем дело со свойством в природе человека, которое на социальном уровне может быть как цивилизованным, так и маргинальным. Такая свобода, по сути, является продолжением эгоизма и служит инстинктом к существованию в этом мире личностного начала. Свобода как свобода выбора отличается от свободы как животного инстинкта – первая является уже независимым от человека условием, которое ему присуще, отличающему его от остального тварного мира. Для того, чтобы изучить свободу в человеческой природе необходимо посмотреть на нее вне социальной реальности.

Рассмотрим проблему внесоциальной свободы на примере людей, у которых отсутствуют или сильно занижены когнитивные способности. Проблематика данного вопроса – деятельности души и разграничивания ее с интеллектом – связана с условиями понимания внутренних, пусть и ограниченных, аспектов жизни. С одной стороны, это материалистичное понимание вещей: государство, медицина, наука, рассматривающие человека как тело, но дающие право признания быть человеком независимо от возможностей; с другой – общераспространенная религиозная точка зрения, рассматривающая людей, не способных самостоятельно существовать в этом мире – как субъекты, которые появились в этом мире впервые, то есть в условиях, которые создавало только общество, род и т. п. Таким образом, исключается форма свободы как таковая: с секулярной точки зрения, которая подразумевает, что любая жизнедеятельность должна быть связана с социальными процессами; с позицией института церкви, отвергающей идею перевоплощения души, которая может находится в измененных условиях и переживать состояния, касающиеся только её. Из этого всего можно сделать вывод, что выражение внешней свободы человека зависит только от условий в которых он находится.

Свобода всегда относительна – сюда можно отнести любое понимание свободы, которое исходит из той или иной идеологии, жизненных убеждений, и противоположный пример относительно первого — отрицание и отчуждение – вплоть до полного нивелирования, опустошения. В первом случае мы имеем дело с обманом человеческим «я», которое ставит себя на первое место, предполагающее альтернативы идей в нашем мире, в том числе технического прогресса; в более обычных проявлениях, – в том или ином виде в соотношении с рациональным подходом, например: свобода — это возможность быть собой, свобода от вещей, свобода самовыражения. Во втором случае мы сталкиваемся с невозможностью выхода за пределы материальной свободы, в том числе психической, для достижения свободы трансцендентной. Понимание свободы может затрагивать отдельные стороны жизни человека, например, политические, общественные, даже религиозные, – и в этом случае свободны выполняет роль утилитарной функции (не в случае абсолютизации). В глубоком, мистическом понимании — подлинная свобода находится не в её выделении из остальных ценностей, состояний, но на соблюдении особых условий, которые дают человеку полную внутреннюю свободу.

В евангельском учении свобода это не только внешняя свобода, но прежде всего свобода внутренняя. Свобода от греха, злого начала в человеке есть следствие пути, предполагающего познание истины: «и познаете истину, и истина сделает вас свободными». Всеобщее познание мира и человека как высшая идея в данном случае не является целью, а скорее является антиподом премудрости, эффектом человеческого разума, действующего в рамках своей природы. Познание вещей в Евангелии происходит через познание, происходящее в относительности к миру вещественному. Если познание заповедей осуществляется через Божие подобие, сокрытое в человеке, имеющим душу, которое исключает все стороны поведения и восприятия, рождаемые одним человеческим разумом, приводящие к внешнему формализму, то любое знание в этом мире является лишь заданным условием в замысле божественного предопределения. В случае освобождения от человеческий устремлений, понимаемых как высшие, мы освобождаемся от влияния Дерева добра и зла, суть которого заключается в постоянной тяге к бессмысленному познанию – зависимости на уровне природы человека. Мы проживаем уже иную судьбу, свободную от смыслов, придуманных людьми, даже если она, судьба, полна внешних параллелей с жизнью внешнего человека. Это ясно раскрывается в примерах с Иисусом Христом, который, будучи праведником, сидел с мытарями и грешниками, за что подвергался критике фарисеями, которые соблюдали заповеди, но только внешне.

Свобода заключается в замысле вечной жизни, которая раскрывается через соблюдение заповедей, освобождение от греховности, но не может основываться только на последних. Воплощение вечности в человеке заключается в установлении связи с Богом, которая кроме «листьев» имеет «плоды». По этой причине Иисус проклял смоковницу, у которой кроме листьев ничего не было (Мк. 11:12-14). «Пошел, не найдет ли чего на ней; но, придя к ней, ничего не нашел, кроме листьев». Смоковница — это символ внешних исполнителей Божьего закона, которые не имеют ветвей, исходящих от источника жизни — Бога, – они как дерево находятся в условиях законов природы материального мира, которое существует формально, хоть и при поддержке Творца, но как бы и без Него. Смоковница без плодов, которую проклял Иисус, не имела связи с этим источником — с явлением божественного на земле, – с Сыном Божьим, которого она не ощущала, и при его появлении не дала плоды, хотя изначально и была сотворена через него, то есть через Слово. И сегодня апологеты материальности, которые сами в себе этого не замечают, обвиняют Иисуса в «жестокости», потому что смоковница, по их мнению, и не должна была давать плодов, т. к. на то время сезон плодов ещё не наступил.

И если атеизм, который поставил на первое место человеческий разум, намеренно возводит в императив отрицание Творца, а следовательно отрицание свободы в Нем, то любые учения и философии, которые только понимают свободу как некий абсолют, сделали то же самое через установление того же антропоцентризма. Тот же либерализм создает благоприятные условия сосуществования между людьми разных взглядов, в том числе девиациям, но в то же время он делает это только в рамках относительности этих вещей друг другу, он возводит свободу на уровень трансцендентного, формулируя постулаты свободы как высшие ценности, которые подменяют собой божественный закон. Это не обязательно может быть буквальная отмена или запрет, в случае формального признания евангельских заповедей и основополагающих десяти, происходит их реформирование, переинтерпретация под нужды человеческой природы в мире.

Духовная свобода не терпит насилия над собой, но и не противостоит ей. Буквальное понимание аллегории Христа: «если кто-нибудь ударит тебя по правой щеке, подставь ему и левую», привело христианскую цивилизацию к моральной и духовной несостоятельности, которая ещё существует только за счет дополнения другими положениями, в том числе нравственных. Свобода в непротивлении злу насилием заключается в свободе от одержимости ответа на него, от жизни возмездием и даже справедливостью. Принятие любого события в этом мире происходит уже в независимости от него, но с решением в соответствии с допустимыми условиями, которые не связаны с полным попущением насилия, но которые освобождают на духовном уровне, где может иметь место быть как бесстрастность, так и пресечение зла. Когда сына человеческого ударили по лицу, он ответил: «что ты бьешь меня?» (Ин. 18:23), но в то же время он не собирал народ для захвата власти, а пошёл на крест.

Таким образом, Иисус не подразумевал создание любвеобильной жизни на земле, но желал, чтобы его последователи освободились от состояний, которые захватывают человека, управляют им, в том числе теми, которые регламентировались законом Моисея, как допустимые, — например, месть. Свобода царствия небесного находится выше перманентного закона справедливости на земле, если он осуществляется людьми, при этом эта свобода не исключает противостояния злу и может предполагать альтернативу (не противоречащую духовному закону), в которых заключен Божий замысел. Иначе говоря, Иисус не отменяет действия закона Моисея, но говорит о полном вверении себя Отцу, и поиске духовных смыслов, стоящими за происходящим в материальном, в отказе от животной природы человека с ее инстинктами. При этом Иисус не противостоит разного рода насилию в мире как закономерности или суду: к примеру, когда апостол Петр отрубил ухо раба первосвященника, – раба, который схватил Иисуса; когда казнили разбойников, а вместе с ними и Иисуса; в конце концов Иисус не выступал против самого насилия, когда хотели побить камнями женщину, обвиняемую в прелюбодеянии, но обращал внимание на состоянии всего общества («кто без греха — первый брось камень»), и на смысле самого наказания, а не на формальном исполнении закона.

Израильский царь Давид просил Бога вытащить его из «тины», «бездны», «пучины» «глубоких вод», — то есть из предметных и бытийных процессов в этом мире, — освободить от мира и всего того, что порабощает человека в нем, в том числе отдельных людей. С этой позиции мы можем утверждать, что свобода человеческой души трансцендента, т. к. она заключена в Боге. «Он гоняется за пылью; обманутое сердце ввело его в заблуждение, и он не может освободить души своей и сказать: «не обман ли в правой руке моей?», — говорится в книге пророка Исайи. Данное понимание свободы находится вне зоны манипуляций различных институций, таких как церковь, при этом не отвергает материальную сторону существования, которая является обычным условиями для нормальной жизни, создаваемыми всеми людьми. Сентенция этого положения отражена в словах Иисуса: «Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам».

Понятия свободы — «свобода от» и «свобода для» — не применимы к Творцу, потому что Он находится вне любых ограничений и относительностей, а следовательно настоящая свобода может быть только в Боге и в исполнении Его воли («ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» – Мф. 12:50). Если бы свобода заключалась только в избавлении от своих страстей, то наша земля превратилась бы в пустырь, но сказано: «царство небесное силою берется», что говорит о различных вариантах испытаний и действий, которые находятся за пределами одной только лишь страсти. Но свобода в Боге слишком далека от духа этого мира, – не внешней его стороне, а внутренней. Именно поэтому Христос сказал своим ученикам, чтобы те входили «узкими вратами», — где рушится даже само понятие «свободы», вместо которой возникает зависимость, превосходящая все материальные блага.

  • Поделиться:
Читайте также:
  • Жан Бодрийяр. Совершенное преступление
    Глава из книги «Совершенное преступление / Заговор искусства» под редакцией Группы компаний «РИПОЛ классик» / «Панглосс». «Совершенное преступление» – это возвращение к...
  • Двойник
    Наслаивание Остывание. Свинец, накалывающий значения обжигающей мякотью. Сдирающий кожу выдох на солнечных качелях. Обрастает молью мышечная ткань растраты: забираются внутрь,...
  • Шоша как духовный авторитет
    Как представляется автору нижеследующих заметок, «Шоша» — роман об одиночестве человека, мистический по сути, и о поиске пути, чтобы жить человеку в его положении и быть в согласии с внешним миром...